Экономика

Протекционисты в своих рассуждениях фактически исходят из монополии производителя над потребителем

admin — Wed, 16 Apr 2008 15:49:43 +0000

На таком расхождении во времени строится большинство софизмов протекционистов.
Протекционисты часто выдают угрозу снижения прибылей производителей за опасность для потребителя. Выгода потребителя, постулирует Ф. Бастиа, совпадает с выгодами общества, а выгода производителя, наоборот, не совпадает. Если бы, продолжает Ф. Бастиа, исполнились тайные желания каждого производителя, то общество вернулось бы к состоянию диких народов. Если довести это до логического конца, то был бы полный технический регресс: парус изгнал бы пар. Потому что выгода производителя — в недостатке, который поднимает цены. И наоборот, выгода потребителя всегда согласуется с выгодой общества, потому что выгода потребителя в избытке, в изобилии. «Потребитель может простирать свои тайные желания до несбыточного, до нелепого, и все-таки эти желания не перестанут быть согласными с пользою для человечества. Поэтому свобода торговли, обеспечивая дополнительный приток более дешевых и более качественных товаров, соответствует интересам потребителей, а значит, и всего общества.
Если протекционисты в своих рассуждениях фактически исходят из монополии производителя над потребителем, то Ф. Бастиа, напротив, предлагает монополию потребителя над производителем.

Вся разница между плохим и хорошим экономистом в следующем

admin — Wed, 16 Apr 2008 15:49:07 +0000

Для разоблачения экономических софизмов разного рода Ф. Бастиа предлагает общий принцип, изложенный в работе «Что видно и чего не видно»: «В области экономических явлений всякое действие, привычка, постановление, закон порождают не только какое-нибудь следствие, но и целый ряд последствий. Из них только одно первое непосредственно обнаруживается в одно время с причиной, его вызвавшей, — его видно. Остальные обнаруживаются последовательно одно за другим, — их не видать, и хорошо еще, если их можно предвидеть. Вся разница между плохим и хорошим экономистом в следующем: один придерживается только следствия, которое видно, а другой принимает в расчет и то, что не видно и все те последствия, которые надо предвидеть».
Это очень важно, рассуждает приверженец свободы торговли, ибо ближайшие последствия могут быть благоприятными, а дальнейшие, наоборот, пагубными. Введение протекционизма сразу ликвидирует хлопоты и убытки, вызванные иностранной конкуренцией. Это — благо, которое сразу видно. Однако самоизоляция внутреннего рынка, во-первых, лишает экономического стимула для перестройки местной промышленности до уровня требований мирового рынка, во-вторых, торговые барьеры, которые появятся в других странах в качестве ответной меры, будут препятствовать экспортной экспансии капитала других отраслей. Это плохо, но этого не видно сейчас, это будет потом.

Больше всего Ф. Бастиа уделяет внимания борьбе с софизмами протекционистов

admin — Wed, 16 Apr 2008 15:48:27 +0000

«Придет время, — пишет в заключение Ж.Б. Сэй, — когда будут удивляться, что надлежало употребить столько труда для обнаружения нелепости учения, такого лживого и породившего такое множество споров». Однако время это пока еще, видимо, не пришло, и поднимаемые вопросы звучат актуально и сегодня для борьбы с идеологией государственной бюрократии как у нас в стране, так и за рубежом.
Наиболее сильную и яркую отповедь всем сторонникам протекционизма дал известный французский экономист Фредерик Бастиа (1801 —1850 гг.). Он ревностно отстаивал «свободу торговли не только для сильного, но и для слабого», считая, что только конкуренция заставляет слабого подтягиваться до уровня сильного.
Больше всего Ф. Бастиа уделяет внимания борьбе с софизмами протекционистов. Для этих целей он написал книги и памфлеты, рассчитанные на широкий круг читателей. В своей работе «Экономические софизмы» он писал: «Кто не изучил вопроса о свободной торговле, того беспрестанно смущают различные софизмы протекционистов».

Дефицит торгового баланса — это не аргумент против свободы торговли

admin — Wed, 16 Apr 2008 15:47:39 +0000

Протекционисты доказывали, что если вы продаете меньше, чем покупаете, то у вас вместо дохода будут убытки и долги. Это в принципе верно, когда речь идет об отдельном производителе, как верно и то, что мы имеем дело с чистейшей воды софизмом, в котором умозаключение, правильное для одной системы, переносится на другую, где условия уже иные. Нельзя, доказывал Ж.Б. Сэй, народ сравнивать с лавочником. «Многие придерживаются ошибочного мнения о торговом балансе единственно потому, что рассматривают один народ по отношению к другому как купца-лавочника по отношению к своим покупателям, но здесь видим большое различие. Купец есть отдельное лицо, занимающееся одним родом деятельности и не могущее без потери принимать в уплату вещи, не относящиеся к его торговле. Шляпник желает получить от аптекаря денег, ибо не имеет нужды в пилюлях; аптекарь, в свою очередь, желает получить денег от оптика, ибо не имеет нужды в очках. Но народ принимает в платежах всегда те предметы, какие могут у него легко сбыться и притом получает их из рук купцов, ими торгующих». Не важно, как соотносятся экспорт и импорт, важно, чтобы, во-первых, и экспорт, и импорт давали прибыль, а во-вторых, чтобы эта прибыль росла благодаря развитию международного разделения труда. «Короче говоря, прибыль есть не что иное, как избыток полученного сверх достоинств отправленного, в каком бы виде сии два достоинства ни были пересылаемы». Отсюда следует, что дефицит торгового баланса — это не аргумент против свободы торговли.

Богатство — это труд, а не деньги

admin — Wed, 16 Apr 2008 15:46:33 +0000

«Закон Сэя» стал методологическим принципом появившейся в 70-х годах нашего столетия теории предложения, которая была положена в основу перестройки хозяйственного механизма США в 80-е годы, о чем речь пойдет в следующей главе.
Ж.Б. Сэй вел непримиримую борьбу с протекционистами и идеологами государственной бюрократии, которые для обоснования ограничения свободы торговли часто использовали проблему дефицита торгового баланса страны.
Исходя из основного тезиса классической политэкономии, богатство — это труд, а не деньги, Ж.Б. Сэй считал своим долгом показать, что сам по себе дефицит торгового баланса не грозит смертельной опасностью для страны. Торговый дефицит, так же как и другие дефициты, — это проблема сферы обращения, а для экономики важно, чтобы была прибыль в сфере производства. «Сии понятия, — писал он, — поныне еще столь мало знакомы не только простому народу, но и тем, кто пишет книги и заправляет государственными делами...» Чиновники говорят о необходимости превышения вывоза над ввозом, «потому что не знают торговых дел и источников, из коих проистекает богатство народов».

Сначала эффективное производство, а потом уже справедливое распределение

admin — Wed, 16 Apr 2008 15:46:01 +0000

Большую роль в развитии теоретических основ рынка сыграл известный французский экономист Жан-Батист Сэй (1767 — 1832 гг.). Он вошел в мировую историю экономической мысли как автор «закона Сэя». Суть закона состоит в обосновании примата сферы производства над обращением. Если А. Смит и Д. Рикардо исходили из такого примата, то Ж.Б. Сэй доказал его правильность и необходимость того, что любая теория и практическая политика должна исходить из примата производства над обращением. Сначала эффективное производство, а потом уже справедливое распределение. Если сделать наоборот, то и распределять будет нечего.
«Закон Сэя» гласит, что если практическая политика будет исходить из первичности производства и соответственно будут созданы условия для роста эффективности производства, то никаких проблем в сфере обращения, и в частности сбыта, не будет. Эффективное предположение порождает эффективный спрос. Это является краеугольным камнем рыночной философии. Как только отдается предпочтение сфере обращения, так сразу рыночная система разрушается и ее место начинают занимать командно-административные структуры.

Ограничивалась не только торговля, но и поездки за границу

admin — Wed, 16 Apr 2008 15:45:31 +0000

Воплощались в жизнь несбывшиеся в свое время заветы Ф. Листа, что независимость нации даст ей возможность верховенствовать. Ограничивалась не только торговля, но и поездки за границу, контакты между людьми. Нельзя открывать границы, предупреждал фюрер, а то хлынет неарийская кровь в фатерлянд и Германия утратит «право» на мировое господство. Браки с иностранцами приведут к упадку. Так политикой изоляционизма фашистское государство контролировало не только семейные отношения, но и вторгалось в личную жизнь своих граждан.
Итак, мы рассмотрели генетическую основу становления и развития концептуальных основ идеологии государственной бюрократии. Учение о государственном протекционизме родилось в отчаянной борьбе с рационализмом рыночных теорий, фундаментальные основы которых были заложены А. Смитом и Д. Рикардо. Как реагировали сторонники свободы торговли и прав человека на развитие идеологии протекционизма?

Гипертрофированная централизация государственной власти

admin — Wed, 16 Apr 2008 15:44:41 +0000

После прихода фашизма в Германии тоталитарное государство фактически централизовало все производственные ресурсы, подчинив их целям милитаризма, реваншизма и нацизма. Если Ф. Лист доказывал экономическую полезность государственных ограничений, то для главаря «третьего рейха» уже не существовало никаких ограничений на вмешательство государства не только в экономику, но и во все сферы общественной и даже личной жизни. А. Гитлер открыто заявил, что «масса» (так называл он свой народ) подобна женщине, «которая скорее хочет подчиниться сильному, нежели господствовать над слабым». «Масса, — уверял фюрер, — совсем не хочет свободы...» Только когда нация отбросит «парламентское сумасшествие... она сможет найти силы для победы».
Гипертрофированная централизация государственной власти, которую буржуазное общество не помнило со времен Наполеона, вела к экономической, политической и социальной изоляции страны. Был взят курс не столько даже на протекционизм как средство защиты от иностранной конкуренции, сколько на обеспечение независимости от внешней торговли по военно-стратегическим и политическим причинам, что означало вступление на путь так называемой автаркии. Предвоенная Германия отказалась даже от импорта кофе, заменяя его всякими суррогатами.

В конце своей жизни Ф. Ницше сошел с ума

admin — Wed, 16 Apr 2008 15:43:22 +0000

В отличие от Ф. Листа, который говорил, что в интересах нации надо иметь сильную государственную власть над ней, Ф. Ницше тщательно обосновывает конкретные меры по укреплению авторитета тоталитарного государства путем откровенного и сознательного культа личности. Надо тщательно подбирать вождей, чтобы они казались пророками, господами мира. «Сверхчеловека пока нет, — пишет Ф. Ницше, — но его надо вырастить. Отсутствие качеств «сверхчеловека» в руководителе может навести тех, кто должен повиноваться, на мысль, что только благодаря случаю один человек возвышается над другим».
В конце своей жизни Ф. Ницше сошел с ума. Ницшеанство не погибло, а стало идейной основой фашизма для обоснования тоталитарной власти, питаемой духом нацизма, реваншизма и верховенства над другими народами. В первом номере журнала, издаваемого А. Гитлером под редакцией А. Розенберга, вышла статья о пророках, в которой было написано: «Общее между политическим движением национал-социализма и философией Ницше лежит в основе их мировоззрения. Он учил в век либерализма новой твердой героической морали, которую мы в основном считаем нашей».

Ницшеанство — это волюнтаризм, когда разуму противопоставляется воля

admin — Wed, 16 Apr 2008 15:42:58 +0000

Фридрих Ницше (1844—1900 гг.) вдохнул новую жизнь в идею-фикс о сильном государстве своей пресловутой «философией жизни». Ницшеанство — это волюнтаризм, когда разуму противопоставляется воля. Если Ф. Лист, будучи не в состоянии опровергнуть научно обоснованную систему буржуазной свободы торговли классической школы, шел на компромиссы, то Ф. Ницше разрубил гордиев узел непоследовательности Ф. Листа ложной дилеммой: «разум или жизнь?» Естественно, при такой альтернативе предпочтение будет отдано жизни, что сразу же ставит разум «вне закона», и вакуум немедленно заполняется иррациональным, прославляющим одержимое стремление к централизации.
«Жизнь, — говорил Ф. Ницше, — это воля к власти. И не надо бояться, что стремление к установлению тоталитарной власти будет противоречить каким-то объективным экономическим законам политэкономии. Интеллект парализует волю к власти. Что хорошо? — Все, что повышает чувство власти, волю к власти, саму власть в человеке. Что дурно? — Все, что происходит из слабости. Что такое счастье? — Чувство того, что власть растет, что сопротивление будет подавлено. Не довольство, а больше власти; не мир, а война; не добродетель, а доблесть... Слабые и неудавшиеся должны погибнуть: первое положение нашего человеколюбия. И надо еще помочь им в этом». Такой стереотип диктата государственной власти над экономикой и другими сферами общественной жизни Ф. Ницше настойчиво переносит даже на отношения полов. Мужчина по праву сильного имеет власть над женщиной. Равенство мужчины и женщины, по его мнению, ведет к разложению общества.