Сильное государство
Ницшеанство — это волюнтаризм, когда разуму противопоставляется воля
Среда, Апрель 16th, 2008Фридрих Ницше (1844—1900 гг.) вдохнул новую жизнь в идею-фикс о сильном государстве своей пресловутой «философией жизни». Ницшеанство — это волюнтаризм, когда разуму противопоставляется воля. Если Ф. Лист, будучи не в состоянии опровергнуть научно обоснованную систему буржуазной свободы торговли классической школы, шел на компромиссы, то Ф. Ницше разрубил гордиев узел непоследовательности Ф. Листа ложной дилеммой: «разум или жизнь?» Естественно, при такой альтернативе предпочтение будет отдано жизни, что сразу же ставит разум «вне закона», и вакуум немедленно заполняется иррациональным, прославляющим одержимое стремление к централизации.
«Жизнь, — говорил Ф. Ницше, — это воля к власти. И не надо бояться, что стремление к установлению тоталитарной власти будет противоречить каким-то объективным экономическим законам политэкономии. Интеллект парализует волю к власти. Что хорошо? — Все, что повышает чувство власти, волю к власти, саму власть в человеке. Что дурно? — Все, что происходит из слабости. Что такое счастье? — Чувство того, что власть растет, что сопротивление будет подавлено. Не довольство, а больше власти; не мир, а война; не добродетель, а доблесть... Слабые и неудавшиеся должны погибнуть: первое положение нашего человеколюбия. И надо еще помочь им в этом». Такой стереотип диктата государственной власти над экономикой и другими сферами общественной жизни Ф. Ницше настойчиво переносит даже на отношения полов. Мужчина по праву сильного имеет власть над женщиной. Равенство мужчины и женщины, по его мнению, ведет к разложению общества.
Идеологи буржуазных революций считали, что государство должно обеспечить свободы предпринимательства и торговли
Среда, Апрель 16th, 2008Сделаем некоторые уточнения. Сельскохозяйственный работник не «воспитывает», а выращивает свиней для получения материальных пищевых продуктов из свинины. Если свинью будут «воспитывать» или, точнее говоря, дрессировать, то результаты такого труда нельзя будет реализовать через мясную лавку, а можно только показать, скажем, в цирке, который в свою очередь бесспорно относится к нематериальному производству. Вот так быстро рассыпается построенный на дешевых каламбурах карточный домик научных доказательств Листа.
Теперь остается показать софистику последнего довода Ф. Листа в пользу усиления власти государства над всеми сферами общественной жизни, и прежде всего над экономикой и торговлей. Ведь Ф. Лист ратовал за сильное государство, чтобы защитить буржуазные свободы. Да, действительно идеологи буржуазных революций считали, что государство должно обеспечить свободы предпринимательства и торговли. Обеспечить — это отнюдь не значит вмешиваться. Здесь наиболее рельефно наступает саморазоблачение истинных целей тех, кто стремится расширить государственную власть в рыночной экономике. «Таким образом, — начинает Ф. Лист своим излюбленным оборотом, — история учит, что ограничительные меры являются не столько изобретением глубокомысленных умов, сколько результатом развития интересов и стремления науки к независимости и верховенству...»